Важнейшее из всех искусств

Первым кино, смотренным мною в кинотеатре, было кино «Роман с камнем», то, где Майкл Дуглас, Денни Де Вито и тетка, имени которой я не знаю. Смотрели мы его с сестрой и сестриной подружкой, которую звали, кажется, Оксанка. Скорее всего, Оксанка, потому что у сестры тогда половину подружек звали Оксанками. Модно так было в свое время девочек называть.

А кинотеатр, где показывали кино, назывался «Гигант», хотя он маленький был очень, не вот тебе мультиплекс какой многозальный.

Поездка в город (так говорили, когда ездили в центр города) была родителями не санкционирована, и поэтому были у нас не два желто-грязных рубля на двоих, торжественно выданных мамой, а кучка десюнчиков общей суммой в рубль шестьдесят. Десюнчики мы высыпали из бутылки из-под шампанского. Такие тогда были модные копилки. Мне даже довелось как-то увидеть бутылку, полную десюнчиков по самое горлышко – большая редкость, которой я завидовала.

Развлечения наши начались с покупки пирожных «картошка» в соседнем с кинотеатром хлебном магазине. Пирожные мы сожрали быстро, потому что ели их редко, и они нам всегда были очень от этого вкусные. Потом купили в темно-синем ларьке «Мороженое» пломбир – один на двоих, потому что деньги надо было поберечь на кино. Сестра, конечно, хотела купить два – она транжира страшная была, а сейчас еще больше транжира, потому что зарабатывает уже сама себе, а не из копилки десюнчики вытряхивает. Но два пломбира – это сорок четыре копейки. До пупа денег. Поэтому купили одно и тоже быстро его сожрали. Еще хотелось жутко сметанника – нижняя половинка белая, а верхняя розовая, но это было свыше наших материальных возможностей.

Наконец, надефилировались перед кинотеатром и настало время идти брать билеты и в зал. Купили, сели на свои места, дерматином обитые и рваные уже – поролон можно было выщипывать. Людей по случаю буднего дня было немного – не принято же тогда было по будням развлекаться.

Сначала показали нам какой-то киножурнал, вообще не помню, про что он был, киножурнал тот, но помню, что смотрела с интересом – кинотеатр же, не телевизор. Сестра не заинтересовалась, а решила посчитать, сколько у нас осталось денег – сметанника хотелось же. Выгребла мелочь из кармана, поднесла в темноте ладони к носу, но начать не успела – подружка Оксанка толкнула ее зачем-то под локоть, и разлетелись наши финансы, посыпались на усеянный семечковой шелухой пол. И тут начался «Роман с камнем».

А мне, как только услышала я звон монеток, стало не до кино. Я наклонилась к сестре и прошептала громко: «Собирай давай, чего сидишь». Сестра фыркнула так, как только старшие сестры младшим могут фыркать.
– Свет включат, тогда и соберу! Буду я тут в темноте ползать! – ответила она мне.
И я полезла вниз, в темное многоножье, и стала шарить по полу рукой. На экране тем временем завязывался сюжет, и публика даже смеялась.

Вылезла я, с двадцатью копейками в грязном кулаке, тогда, когда тетка, имени которой я не знаю, садилась в автобус до какой-то Картахены. Я опять наклонилась к сестре и прошептала громко: «А кто эта такая? Она куда едет?». Сестра опять фыркнула и ответила: «Надо было смотреть».

Мучилась я до самого конца кино, пялилась в темный пол, ожидала света в зале, потому что по моим подсчетам денег должно было остаться у нас больше двадцати копеек. А сестра бросала на меня презрительные взгляды и наслаждалась искусством.